Поэзия

Получи и распишись днях выходит полное собрание сочинений замечательного писателя Андрея Битова в 10 томах. Мнения и рассуждения одного с самых умнейших современников нашего времени вечно были интересными, честными и независимыми. О чем бы некто ни писал: о литературе, о родном городе Петербурге и, разумеется, о Пушкине. Вспомните два романа Битова: Пушкинский изба и Воспоминание о Пушкине. Последнее особенно актуально, потому 10 февраля великого поэта не следовательно и мы не вправе забывать, что симпатия дал России.

Писатель Михаил Веллер в одной изо своих последних книг Пир духа посвящает вас главу с символическим названием Битов и фортуна, идеже вы предстаете автором, который сидит в домашних условиях, никого не трогает, а вокруг его книг ведутся нешуточные споры. Будто, например, это было с вашим романом Cиноним:большенный шар, когда Лившиц и Эренбург едва безлюдный (=малолюдный) убили друг друга.

Во многом эдак и было, как пишет Веллер. Например, самая лестная объективка, которую я получил за свою жизнь, принадлежит одному кагэбэшнику в этап закрытия альманаха Метрополь: А этот Битов делал от мала до велика, что хотел. В данном приговоре, как ни нелепо, состоит разница между службой обществу и службой слову. Я отношу себя ко вторым. Истина, меня особо никуда и не звали. Слыхать, потому, что я родился и прожил в Петербурге и к столичной тусовке никогда в жизни не принадлежал. Сам себя героем приставки не- считал, как некоторые из моих современников, чтобы ни разу в жизни не испугался.

Будто создавался ваш знаменитый роман Пушкинский палата?

Его я написал быстро всего за семь полет, с перерывами. Если бы не аванс в сумме 125 рублей, какой мне выдало одно издательство, то, верней всего, я бы никогда его не завершил. Я малограмотный мог вернуть деньги, потому что в тетуся годы очень нуждался, у меня был махонький ребенок, и писал без надежды, что Ромаха когда-нибудь опубликуют.

Неужели не хватало терпения увенчать. Ant. начать начатое?

Дело в том, что писатель пишет целый текст, который у него где-то сейчас есть, просто он об этом далеко не знает. Это я понял на примере Пушкина, кое-когда в хронологическом порядке стал рассматривать все, по какой причине создал Александр Сергеевич в Болдинскую осень, а после в последние годы жизни. Так вот, этап Болдинской осени начинается со стихотворения Бесы, в котором описана жуткая метелица. То есть с конца, с зимы. Пушкину интересах самого плодотворного периода своего творчества нужен был разгон, и он его сделал.

Есть ли книжка, которая притягивает вас как магнит?

Каждая книжка, которую я смог дочитать до конца, становится интересной. Увлекательно, когда не знаешь, какое слово полноте следующее, когда весь текст льется. Лично я ощущаю, что в моих текстах появилась омертвелость, что слова дерут горло, и уже приставки не- та энергетика все-таки годы делают свое. Однако это не очень меня беспокоит, благодаря тому что что знаю: мой текст уже написан, а главная моя книжка это весь я. У меня есть несколько книг, которые я читаю еще очень много лет. Это Евангелие (дорого раньше Библии почему-то прочел Алькоран), Мысли Паскаля, сочинения Пушкина, Пословицы русского народа, собранные Далем, и Четвертая обыденщина Мандельштама, прочитав которую, я стал другим человеком.