Поэзия

Наталья Борисовна, ваш брат признавались, что вам очень не понравился прошлогодний букеровский любимчик. А как вам шорт-лист этого годы?

Проза Елизарова это выхолощенное возрождение соцреализма нате костях страдалицы-литературы. Тогда как лоро-конто соцреализму предъявлен Андреем Платоновым, например. Вычисление предъявлен Мандельштамом, Ахматовой, Шаламовым с Колымскими рассказами. А желторотый писатель, скалясь, пытается поиграть на советской эстетике. В прошлом году я болела из-за роман Владимира Шарова Будьте как ребята. Болеть в этом году я буду за Журавли и карлики Леонида Юзефовича. Истина, все романы-финалисты написаны в традиционном ключе. И безвыгодный могу сказать, что какой-то с них я открыла и сильно удивилась. Тот а роман Александра Терехова Каменный мост построен предсказуемо. Будто Теремок или Колобок. Читаю и вспоминаю Намет на Набережной Юрия Трифонова в пользу последнего.М еще в том, что премий больше, нежели заслуживающих быть отмеченными книг, и многие авторы кочуют изо Букера в Большую книгу, из Носа в Ясную Поляну.

Вслед за творчеством каких критиков вы следите всегда?

Стараюсь читать всех. Вы знаете, у меня такая странная специальность литературный критик. Она заключается в том, подобно как начинаешь, к примеру, читать литературный журнал с конца со статей, с рецензий. А подобно как там новенького в Новом мире? Или какие рецензии появились в Дружбе народов, иль у вас в газете? Критика это самый ближний жанр, причем и театральная (всегда читаю Марину Давыдову), и музыкальная (Петюха Поспелов), и балетная, и оперная Критики в других видах искусств, и упомянутые мной, и не упомянутые, ведут себя точнее: в таком случае если в исполнительском искусстве вдруг ошибка, ее невозможно не заметить, нельзя не проанализировать. Немного спустя (в театре) нельзя сымитировать рецензию совсем литоринх без анализа самого театрального вещества. А у нас, в нашем литературном хозяйстве, только и остается, мол, идея и т.п. Я рада, что есть ваша невеста генерация. И надеюсь, что наш журнал безграмотный одну дискуссию проведет с помощью молодых критиков, с через и Валерии Пустовой, и Евгении Вежлян, и Лидии Довлеткиреевой Называю главным образом женские имена. Милорад Павич правильно сказал, сколько женщины пишут все более ответственно.

Был какой-либо-то момент, когда я посчитала, что наше функция кончается, что нет прироста. А сейчас чисто есть Сергей Беляков: глаза у него горят через бумагу Появились новые активные люди, у которых сия профессия вызывает не конъюнктурный интерес, однако азарт. Которые чувствуют себя в современной словесности, будто рыба в воде. Ну что я буду вас называть критиков старшего поколения? На самом деле читаю и своих, условно говоря, друзей, и своих, условно говоря, противников. Маловыгодный читаю только критику, которая притворяется критикой. Ми ближе, условно говоря, храбрость Проханова, нежели либеральная трусость. Кто пугается, тем не к чему ждать пощады. Но в принципе цвета литературной критики ношу с гордостью. Рано ли о критике спрашивают какого-нибудь писателя, в особенности по телевидению, он обязательно скажет: Я критику приставки не- читаю, зачем эта критика вообще нужна? Коли же он говорит, что какой-так отдельный критик удался, значит, именно сей критик написал об этом писателе гимн. Поскольку я считаю, что критика без полемики, без амбивалентности невозможна, яко каждое явление современной (и не только) литературы стереоскопично и нуждается в книжка, чтобы были раскрыты самые разные его грани, ведь критики, которые работают с разными идеями, разными методами, разными технологиями, ми очень любопытны. Я сама стараюсь через поэтику дешифровать психологию создателя. Это я пыталась сделать изумительный всем комплексе работ о Пастернаке и в книгах, и в телепроектах.

Третьего дня - Таганка, "До и после". Тема - поэзия Серебряного века. Устанавливание Любимова. Впечатление странное. На что я клюнула? В обещанную в качестве основы спектакля "Поэму без героя". Припомнив весьма понравившуюся в свое время книгу Аллы Демидовой "Ахматовские зеркала", я бесхитростно полагала, что автору и карты в руки - кому но еще читать "Поэму"? Не тут-так было. Ахматову читает какая-то корпулентная расхристанная тетенька: с доронинским придыханием, бесчеловечно плохо. Мало того: привирая. Вместо "А тама, где молча мать стояла,/ Так ни одна собака взглянуть и не посмел" читают "не успел". Нихреновая ошибочка... Главной деталью оформления сцены был, объединение-видимому, "Черный квадрат" (???). В нем поочередно появлялись Арлекин, Коломбина, Пьеро (он а, кстати, Андрей Белый и кто-то пока что) и прочая, и прочая. В том числе Розанов, коему отдали львиную долю времени (получи мой вкус, его сентенции мы слушали в порча поэзии: от Одоевцевой, между прочим, безлюдный (=малолюдный) взяли ни строки, да и Цветаеву в этом спектакле неважный (=маловажный) балуют). Само же стихочтение представляло лицом чудовищно невнятную мелодекламационую окрошку с непонятным принципом подбора...

Читать дальше...